Гаишник недвусмысленно делал Лене знаки остановиться. Только этого не хватало!

Вот теперь Маркизу действительно стало страшно.

Одно дело, если он сам явится в милицию с этим злополучным трупом. Тоже, конечно, ничего хорошего, но все же какие-то шансы на спасение есть. А вот если его остановят на улице с мертвой женщиной в машине — тут уж точно никогда не оправдаешься!

Гаишник подошел к серебристой «тойоте» со стороны водителя и приложил руку к козырьку:

— Сержант Трясогузкин. Ваши документы, пожалуйста!

Леня протянул милиционеру права и документы на машину и робко поинтересовался:

— Разве я что-нибудь нарушил?

— Один господь бог ничего не нарушает, — философски проговорил сержант. — Вы не включили левый поворотник.

Леня прекрасно помнил, что включал поворотник, но спорить с инспектором может только камикадзе.

— Ну, может быть, мы как-нибудь договоримся? — просительно протянул Леня, вытащив из бумажника сторублевую купюру.

— Вот видите, — дружелюбно ответил Трясогузкин, — значит, вы чувствуете за собой вину, если готовы заплатить… Только я не имею права взять с вас штраф на месте.

— Я не плачу штраф, я хочу сделать добровольный взнос в фонд организации культурного досуга малоимущих милиционеров…

— Если бы все водители так хорошо понимали нужды нашей милиции! — Сержант удовлетворенно улыбнулся, спрятав деньги в бумажник. — Правда, девушка? — Он наклонился, взглянув на Ленину молчаливую пассажирку.

— Она плохо себя чувствует, — сообщил Маркиз, стараясь не впасть в панику, — мы едем в больницу, поэтому я спешу…

— Правда, как-то она неважно выглядит, — согласился сердобольный сержант, — может, вам «скорую» вызвать? Быстрее получится, а то вы ведь знаете, как сейчас в больницах — помереть можно, пока врача дождешься… Девушка, хотите, вызову «скорую»?