Занятая кофе хозяйка не ответила. Положив журнал на стол, я переключилась на более важные проблемы, продолжив начатый на террасе разговор.

– Вот ты сказала, что Падальский был у тебя в мае, совсем недавно, а ты уже забыла, как его зовут. И еще уверяешь, что у тебя нет склероза.

Так он же мне не представился, – резонно возразила подруга. – Представлялся раньше, когда знакомились, лет двадцать назад, решил, что достаточно. Я же запомнила его внешность и смутно помнила, что у него какая‑то очень противная фамилия, вполне соответствующая его сущности. Конечно, при чем тут растения? Падла, паразит, паршивец, паскуда. Впрочем, падалец он и есть, недаром поначалу ассоциировался у меня с растениями. Опять всё выспрашивал, высматривал, вынюхивал. О, это интересно!

– Как это вынюхивал?

– Исподволь. Ему казалось – незаметно.

– Будь добра, опиши это вынюхивание подробнее, оно может быть опасным, ведь этот тип ничего не делает просто так.

Взяв кофе, Алиция села за стол и с готовностью продолжила разговор, тема которого ее явно волновала. Подошла она к ней, однако, вроде бы не с того боку.

– Да, я еще собиралась тебя отругать! В письме ты вспоминала, как мы наводили у меня порядок и как ты при этом уработалась, сколько бумаг просмотрела, складывая их в нужном порядке, такая ты педантичная да аккуратная, а я только и знаю, что опять захламляю дом…

– Ничего подобного! Я там писала, что ты больше меня уработалась, я еще беспокоилась о твоем здоровье.

– Как бы не так! – упрямо стояла на своем Алиция. Сварливая она какая‑то стала, может, из‑за негодяя Падальского? – Нигде не было написано, что я работала больше. А после твоей уборки такой порядок в моем доме установился, какого никогда до сих пор не было…

– Ну и что? Разве плохо?

– Для меня хорошо, но твой Паразит был очень недоволен.

Я была оскорблена до глубины души.